Алфавитный каталог

А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

1 2 3 4 5 7 8 9 A B C D E F G H I L M N O P R S T U V W Z К О С

Главная » Фильмы » ЛАДОНИ

ЛАДОНИ

Режиссер: Аристакисян, Артур

 

ЛАДОНИ Россия 1994 ч/б 146 мин АУДИО: РУССКИЙ реж. Артур Аристакисян документальная фреска/философская притча/размышление премия «НИКА» в номинации "Его "Ладони" (1994) «Ладони» — это монолог отца, обращенный к его еще неродившемуся сыну. Отец делится с сыном самым главным из того, что успел понять: как спастись, спастись в библейском смысле. На экране проходят различные варианты спасения как зафиксированные документальной съемкой случаи духовного спасения конкретных людей. Это цепочка апокалиптических притч на документальном киноматериале, рассказанных самим автором. Притч о реальных кишиневских нищих (Артур снимал фильм несколько лет). «Это не документальный фильм. Это — реальность художественного воздействия, и ничего больше». Фильм разбитый на главы, построен так, чтобы ввергнуть в состояние смятенности. Чтобы выбить из-под ног все привычные точки опор. Чтобы разбить и уничтожить мирское в душе человека. Ради этого кардинально и бескомпромиссно отрицается все, что мы знаем о мире, чему научились, к чему привыкли. Фильмы Аристакисяна поражают своей простотой и в то же время «духовным аристократизмом», позволяющим автору свободно обращаться к эзотерическим знаниям разных духовных традиций, ощущением космизма и мощным чувством причастности к жизни любого человека на Земле, мастерством постановки и одновременно безыскусностью Об этом можно судить по закадровому тексту «Ладоней», который воспринимается как ряд поэтических притч, доступных каждому, и в то же время удивительный по глубине и оригинальности религиозно-философский трактат, затрагивающий космологию, психологию, социологию, культурологию, политику. Текст в фильме звучит почти непрерывно, создавая словесную ткань фильма, вербальный аналог изобразительного ряда. Помимо текста, который произносит сам автор, в фильме звучит только музыкальная тема «День гнева» из Реквиема Дж. Верди. И больше ни звука! Полное безмолвие. Никакой бытовой акустики. Персонажи и мир лишены права голоса. Иногда возникают паузы. В эти моменты господствует чистая визуальность. Что там, в этих паузах? Человек культями обеих рук держит у рта папироску. Нищий на низкой самодельной тележке на подшипниках возвращается домой, с трудом справляется с дверью, открывая ее — и ему навстречу протягивает руки девочка, видно, его дочка. На болоте мальчик моет тарелку под струей воды из колонки, которая едва возвышается над болотом, и тарелка с трудом помещается в зазор между поверхностью грязной воды и краном колонки. Слепые нищие в дешевой забегаловке стоя едят на ощупь: фиксируют пальцем край тарелки, пробуют на вес стакан с компотом перед тем, как взять его, чтобы определить, пустой он или нет. Таких деталей в фильме множество. Их невозможно придумать. Их можно только подсмотреть и снять. Они создают поразительное, щемящее ощущение чистой, абсолютной, голой правды жизни. Эта жизненная материя мощно подкрепляет конкретные истории и апокалиптические пророчества, звучащие за кадром. Интонация Артура (он сам читает свой текст) ровна, беспафосна, почти безучастна иѕ печальна. Он как бы отчужденно взирает на происходящее, утратив эмоции, выплакав слезы, выкричав все обидные слова. Этот текст вне эмоции — чисто духовные эманации, Пожалуй, Аристакисяна можно сблизить с Тарковским. У них и персонажи — почти ангелические, словно сгустки духа, и топосы одинаковые (болото, руины, «зоны», подвал-подземелье, а в целом — поле иного сознания), и темы те же, те же пары: «Зона — система», «функциональность — обреченность», «жизнь духа — трение души о внешний мир», «любовь — безлюбие», «Бог — безбожие». Они и тянутся к одному: внерациональному, неизъяснимому, незримому.



Разработка сайта - веб-студия "Каспер"